Зеки в законе

Зеки в законе

Такой вид приветствия не в чести не только у воров в законе, но вообще у опытных зеков: когда не ясно, какой масти здоровающийся, руку ему лучше не протягивать – себе дороже, есть риск потерять авторитет. Может статься, что даже «правильный» в прошлом вор когда-то «зашухарился» и теперь по понятиям относится к касте неприкасаемых.

Как поприветствовать, чтобы не «зашквариться»?

Приветствие новичка при входе в камеру – это первый поступок, характеризующий сидельца с той или иной стороны. Поэтому здороваться желательно «правильно», как принято в данной среде. Варианты на этот счет существуют разные.

Некоторые зеки говорят, что сейчас в тюрьмах приветствуют… на арабском – «салам алейкум» или произносят что-то вроде «общий салам». Это практикуется уже лет десять, причем повсеместно.

Второе основное правило при приветствии: просто «здравствуйте» или «привет» лучше не говорить – могут так понять, что ты поздоровался со всеми без исключения, в том числе, и с «опущенными» и «чушками», объединив сидельцев камеры в одну воровскую масть. Новичку подобные намерения, скорее всего, и в голову не придут. Но на зоне и в тюрьме даже такой «невинный» поступок могут истолковать по-своему. В заключении сиделец должен быть готов отвечать за каждое свое слово и за любой поступок, не вписывающиеся в принципы воровской морали.

Когда протянутая рука зависает в воздухе

По воровским понятиям, рукопожатия с «петухом», «козлом» (активным помощником тюремной или лагерной администрации) вполне достаточно для того, чтобы новичок с этого момента был отнесен к представителям позорных мастей. Пожатие руки гомосексуалисту на воле, если об этом стало известно после попадания в тюрьму, также может закончиться «опусканием» новичка в касту неприкасаемых.

«Незнание законов не освобождает от ответственности» – по-своему это правило работает и в заключении: если новичок (не говоря уже о воре в законе) даже «по несознанке» протянул руку недостойному с воровской точки зрения человеку, настоящим вором ему уже с этого времени не бывать – восстановиться в прежнем статусе практически невозможно. «Зашкварившиеся» после соприкосновения с «петухами» автоматически причисляются к таким же изгоям.

И уж тем более вор в законе, равно как и любой соблюдающий понятия зек, не станет пожимать руку сотруднику лагерной (тюремной) администрации или полицейскому – это западло.

Однако если посмотреть документальные фильмы, где фигурируют воры в законе (кстати, при строгом следовании воровскому закону добровольно соглашение на съемку тоже может быть расценено как сотрудничество с властью) – при встречах со своими добрыми знакомыми руки они друг другу все-таки жмут.

В России исправительные учреждения делятся на несколько типов: следственный изолятор, колония-поселение, колонии строгого режима и прочие. Но кроме официальной классификации, существует и неформальная. В соответствии с ней, «зоны» подразделяются на «красные» и «черные» в зависимости от того, в чьих руках находятся рычаги управления заключенными. «Красная зона», по мнению многих отсидевших, гораздо хуже «черной», ведь неформальный свод тюремных законов там не действует, а «опустить» теоретически могут даже самого авторитетного зека.

Красный закон

Основное отличие «красной зоны» от «черной» в том, что в первой порядок поддерживают сотрудничающие с тюремной администрацией зеки. Во второй порядок держат блатные и воры, которые решают все конфликтные ситуации с помощью неформальных тюремных правил.

Заключенные в «красных тюрьмах» поделены на так называемые секции, придуманные администрацией. Это могут быть секции спорта, чистоты и гигиены, правопорядка. В реальности между ними нет почти никаких отличий. Зато к каждой секции руководством исправительного учреждения приставлены «козлы», надзирающие над остальными заключенными и в случае чего докладывающие о нарушении распорядка администрации.

За отказ от вступления в секцию заключенный, как правило, карается избиением. Или другими санкциями в зависимости от количества отказов и настроения сотрудников Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН).

Кроме того, в «красных тюрьмах» зеков наказывают за малейшие нарушения официальных правил поведения. Перекуры не в том месте или просто сам факт перекура, ненормативная лексика в строю, непосещение столовой – эти и другие «косяки» жестко караются администрацией благодаря занимающимся стукачеством «козлам».

Бороться бесполезно

Что-то противопоставить порядкам в таких исправительных учреждениях не могут даже так называемые воры в законе – самая высшая каста, «элита» тюремной иерархии. Как правило, такие люди обладают обширными связями в криминальной среде. Воры в законе выполняют функции судьи и улаживают конфликты между авторитетами, которые беспрекословно подчиняются их воле. Решения такого «элитария» не подлежат обжалованию и должны немедленно исполняться.

Но такие правила действуют или на свободе, или на «черной зоне», где реальное руководство зеками осуществляют самые авторитетные заключенные. В «красной» же их авторитет ничего не значит. У попавшего в такое учреждение авторитета есть два пути: или подчиниться установленному распорядку, или упереться и попытаться бороться с системой. Специально к таким упорствующим администрация «красной зоны» применяет так называемую ломку. Где-то она проводится мягко, а где-то более жестко.

Сломить волю

Ломка – это серия мероприятий, направленных на то, чтобы сломить волю вора в законе, подавить его гордость и сделать из него ничем не выделяющегося из общей массы заключенного. Как правило, администрация исправительного учреждения заранее знает, что отбывать наказание к ним едет вор в законе, а посему план мероприятий просчитывается заранее.

Ломать гордого авторитета начинают сразу же по прибытию. Сначала его запирают на карантине – помещении камерного типа без решеток на окнах. Здесь вор в законе проводит около двух недель.

Затем авторитета заставляют заниматься работами по благоустройству: косить траву, подметать и так далее. Дело в том, что согласно правилам внутреннего распорядка, зек должен отработать на благоустройстве исправительного учреждения не менее двух часов в неделю. Однако работа по неформальным тюремным правилам считается для «нормального» зека недопустимой – ей занимаются только низшие касты («черти», «петухи» и прочие).

В случае отказа строптивца сажают в штрафной изолятор (ШИЗО). Содержащиеся в таких камерах не могут получать посылки и письма, ходить на положенные свидания. Питание в ШИЗО, как правило, гораздо хуже, да и в целом условия содержания максимально строгие. В случае неоднократного отказа от работ к вору в законе могут применить физическую силу. Избиение происходит под бдительным присмотром охраны.

Разнообразие вариантов

Есть и другой способ ломки. Авторитету предлагают вступить в одну из секций, неважно в какую. Главное, чтобы он подписал заявку. Однако по неформальным тюремным правилам, с такого момента заключенный становится «вязаным», то есть тем, кто помогает тюремной администрации. И не суть важно, если в реальности никаких соответствующих действий он в дальнейшем не осуществляет. Имеет значение сам факт подписания.

Еще один способ – «медицинский». Представители медсанчасти заявляют подлежащему ломке, что у него обнаружено заболевание, например, рак. Тут же добавляют, что если не начать лечение прямо сейчас, то дни «больного» сочтены. В обмен на лечение от авторитета просят отказаться от «воровской идеи» и сложить с себя корону. В реальности же никакого заболевания нет. Таким образом администрация всего лишь берет гордого авторитета «на понт».

Кого-то их воров в законе ломали быстрее, кого-то пришлось дольше. Так, известный в 1990-х годах авторитет Мегона Джалагония был приговорен в 1996 году к году заключения за то, что попался с дозой героина. Отбывать наказание отправился в Волгоградскую область, где попал в одну из «красных тюрем».

Объявившись на зоне, Джалагония пытался подавить зеков своим авторитетом, но ничего не вышло. Спустя несколько месяцев от былой спеси не осталось и следа: он написал заявление начальнику колонии, где сообщил о том, что встает на путь исправления и отказывается от воровской короны. Свои слова теперь уже бывший «законник» подкреплял действиями: дежурил, убирал территорию, а с руководством колонии всегда был вежлив и почтителен.

Личный выбор

Впрочем, некоторые воры, понимая, что их ждет в «красной тюрьме», добровольно соглашаются на сотрудничество с администраций. Поэтому многие из тех, кто не понаслышке знаком с тюремными реалиями, скептически воспринимают правдивость рассказов о несгибаемых авторитетах, якобы продолжающих идти против системы несмотря ни на что.

В заключении каждый зек сам решает, какую линию поведения выбрать. Тот же выбор стоит перед «элитариями» тюремного мира, попадающими на «красную зону». Вариантов здесь два: сопротивление, а значит бесконечные мытарства и риск никогда больше не вдохнуть воздух свободы, или более-менее сносное существование под крылом администрации с перспективой условно-досрочного освобождения, но потеря своего авторитета.

russian7.ru

Побег вора в законе

В 1959 году, как раз после нескольких недель после нового года из зоны города Ивдель сбежал после 5 летнего заключения вор в законе по кличке Иван. С ним бежало еще четверо «блатных» товарищей. Иван был приговорен за хищения собственности одной из Свердловских железных дорог. Неизвестно, что именно вор украл, но суд состоявшийся в 1954 году определили ему 9 лет заключения. Уже на зоне его короновали в воры в законе, так как Иван свято чтил воровские понятия.

Отсидев пять лет, он и еще четверо заключенных решаются на побег. Иван ради свободы и упрочнения авторитета в воровской среде, остальные четверо по своим соображениям. Они бежали в ночь на 22 января, убив двух охранников. Следом за беглецами уже ближе к утру отправилась бригада, специально обученная на охоту за беглыми зеками. Такие бригады в то время называли — эскадрон смерти, и они имели право открывать огонь или использовать любое другое оружие против своих «жертв».

Неизвестно, как первоначально планировался побег, и куда они должны были бежать. Но ближе к вечеру 30 января беглецы под предводительством вора в законе направилась в снежные горы, довольно далекие от того места, где находилась колония. На них были теплые фуфайки, под которые предусмотрительно одели другие теплые вещи, забранные у других заключенных. Скорее всего уход в горы планировался заранее, так как на окраине города зеки убили хозяина одного из домов, и забрали несколько пар лыж. Без них проход по снегу представлялся невозможным. Без лыж в тех местах зимой далеко не уйдешь.

Но один из беглецов сломал себе ногу. Чтобы не брать на себя лишнюю обузу, уголовники убили бывшего товарища, зачем-то сняли его лыжи и пошли дальше.

Есть одна из версий, что зеки собирались «перевалить» гору, и выйти с другой стороны. 1 февраля на их пути неожиданно повстречалась туристическая группа из 9 человек. Иван с товарищами не ожидали такого поворота. Будучи отъявленными уголовниками, к тому же в бегах, они собирались первоначально напасть на туристов и забрать у них продовольствие. Но неожиданно старший из группы сам пошел на контакт с вором в законе. Туристы сами дружелюбно предложили беглецам продукты. Те в благодарность отдали им лишнюю пару лыж, которую сняли с убитого.

Далее их путь разошелся, вор в законе и свита пошли другим путем. Узнав, что туристы идут выше, уголовники решили запутать следы своих преследователей, и двинулись обратно вниз, но взяв немного левее от проложенной трассы. Вечером они уже благополучно спустились к подножию горы и здесь заночевали. Боясь, что эскадрон смерти вышел на туристов и понял, что зеки свернули в другом месте, Иван дает команду на возвращение в ближайший поселок, где они убили одного из жильцов.

Их обратный путь занял больше времени, чем предполагалось. Еще двое зеков скончались из-за переохлаждения. Беглецы не могли найти путь к каким либо жилым зонам. Кругом была холодная и белая тайга. Эскадрон смерти нашел их — мертвого от переохлаждения Ивана и оставшегося в живых соратника только через 6 дней. Беглый зек был серьезно переохлажден, и вероятно сошел с ума, неизвестно сколько дней он был один в глухой тайге один, с рядом лежащем трупом Ивана. Но и он в конце концов не выжил. Через 6 дней зек без имени умер в больнице. А история тех лет замолчала про этот случай.

www.mzk1.ru

В каких случаях зэки могут обращаться с просьбой к ворам в законе

«Вором» в преступном мире называют вовсе не каждого, кто совершает кражи. Этого «титула» удостаиваются лишь самые удачливые, опытные, уважаемые уголовники, получившие корону из рук своих товарищей на воровской сходке.

Если на воле воры – элита криминального сообщества, то в местах заключения они становятся неофициальными лидерами всего закрытого микросоциума. В одной из своих книг Сергей Дышев, полковник полиции, журналист и писатель, приводит слова криминального авторитета, оставшегося неназванным: «Как в церкви есть Бог, так и в тюрьме есть вор. Как в церкви надеются на Бога, что Бог пошлет, так и в лагере, и в тюрьме люди надеются только на воров – на то, что воры им пришлют, воры их поддержат. Люди голодовки объявляли, резали животы, вскрывались, ужас, чего ни делали ради того, чтобы с ворами встретиться. В карцерах сидели, гнили только ради того, чтобы его к вору посадили, потому что свой вопрос есть, который решить надо».

Просьба о защите от беспредела

Заключенные низших рангов обращаются к ворам, ища защиты от беспредела — как в тех случаях, когда им уже нанесен вред, так и тогда, когда подозревают, что другие зэки замышляют против них нечто, запрещенное понятиями. Часто воров просят о помощи не напрямую, а через смотрящего, если только обидчик не он сам.

К беспределу относятся воровство («крысятничество») и шулерство в карточной игре, увечья, побои, словесные оскорбления и отъем денег и других ценностей, совершенные без достаточных на то оснований.

Сюда же входят клевета и роспуск лживых слухов. В уголовной среде, особенно в тюрьме и на зоне, это куда более серьезное дело, чем в остальном мире. Оклеветанный человек рискует, например, подвергнуться ритуалу «опускания» – показательного публичного изнасилования – и попасть в категорию «петухов», самых бесправных и презираемых заключенных.

Но просить вора о заступничестве могут даже «петухи», которых «опустили» в соответствии с понятиями. Хотя приятельствовать с этими парнями означает навеки замарать и унизить себя, обижать их тоже западло.

Также заключенные жалуются ворам на обиды, которые терпят от администрации или персонала исправительной колонии. Самый мирный способ решения проблемы в этом случае – взятка из контролируемого ворами общего фонда — общака.

Просьбы о разрешении споров

Когда заключенные просят вора стать третейским судьей и разрешить их спор, не связанный с беспределом, тот, как правило, соглашается на это за мзду – подарок или денежное подношение.

Конфликты подобного рода, в частности, касаются вопросов бытового устройства, распределения трудовых обязанностей внутри отрядов. Ворам зачастую удается решать такие проблемы куда более эффективно и разумно, чем сотрудникам ИТУ. Споры иногда возникают и из-за иерархических нюансов, которыми так богата сложная структура лагерной жизни.

Просьба о выделении помощи из общака

Средства из лагерного общака, в первую очередь, распределяются на следующие цели: покупка еды, одежды, лекарств, а также алкоголя, табака и наркотиков для заключенных, прежде всего, для самих воров, поддержка зэков, попавших в штрафной изолятор или карцер, взятки администрации и персоналу ИТУ.

Отпуск денег, вещей, продуктов и прочего строго регламентирован. Чем выше иерархия зэка, тем больше материальных благ ему достается.

Но иногда остро нуждающиеся (например, тяжело больные, не получающие посылок от родных и друзей) заключенные просят оказать им разовую помощь «вне плана», то есть в обход устоявшейся системы привилегий.

Просьбы о финансовой поддержке

В самой отчаянной ситуации заключенный, особенно если он принадлежит к числу блатных, может попросить вора помочь ему деньгами лично. Традиционный воровской закон предписывал ворам аскезу, но и соблюдая ее, вор обычно имел доступ к мощным финансовым потокам. Современные же воры сплошь и рядом оставляют на свободе теневой или полулегальный бизнес, доходами от которого распоряжаются с помощью подручных или подставных лиц.

К личным средствам вор прибегнет, если в общаке недостаточно денег или если другие воры не согласны с такой тратой коллективной собственности. Например, при желании он может снабдить заключенного более низкого ранга суммой для выплаты долга.

Просьбы о защите близких, оставшихся на свободе

Во многих случаях вор может пользоваться обширной паутиной связей, созданных им на воле, чтобы вмешиваться в текущую там без его видимого участия жизнь.

Заключенные нередко приходят к ворам на поклон в надежде уберечь своих близких от угрожающих им опасностей. Часто угроза исходит со стороны врагов или конкурентов просителя, других уголовников. Но вор может уладить и конфликт с представителями «мирного населения», например, с черными риэлторами, желающими отобрать у семьи зэка жилплощадь.

Иногда воры наказывают виновных, если преступление уже свершилось, – мстят за убийство или изнасилование кого-либо из близких просителя.

Для тог, чтобы при необходимости защитить членов семей равных по статусу, то есть других воров, или отомстить за их близких, просьб не требуется. Достаточно того, чтобы воровская сходка узнала о проблеме.

Жалобы на беспредел, притеснение, несправедливость воры, находящиеся в местах лишения свободы, получают и с воли. В подобных случаях ситуация также регулируется посредством системы связей в уголовном мире. Также вор может повлиять на происходящее в другом ИТУ, отправив туда сообщение – «маляву», или «воровской прогон».

Просьбы со стороны администрации

По понятиям вору запрещено какое бы то ни было сотрудничество с властями, в том числе с администрацией исправительных учреждений. Но жизнь вносит свои коррективы. В некоторых случаях начальник колонии может обратиться к ворам с просьбой о помощи. Вполне вероятно, что просьба будет удовлетворена, если только это не противоречит планам и интересам самих воров.

Как правило, речь в таких ситуациях идет о наведении порядка. Вор, приструнивший своих подопечных ради обеспечения спокойной жизни в учреждении, не будет считаться «ссучившимся». Наоборот, он еще выше поднимет в их глазах свой авторитет.

Иногда возможность частичного сотрудничества с администрацией особо оговаривается воровским сообществом. Так, в 1953 году сходка на прииске «Красноармейский» в Магаданской области постановила «входить в доверие к начальству», «пресекать шкодников в лагере» и «на поселке не воровать».

the-criminal.ru

Кого зеки называли «ломом подпоясанные»

Лагерные авторитеты довоенного периода делились на две большие группы – это воры в законе, люди живущие по установленным законам воровского мира, так называемым «понятиям» и на «ссученных» — авторитеты, которые пошли на сделку с администрацией лагеря. В одних зонах власть была у воров в законе, другие зоны были за «ссученными», так же были лагеря, где сосуществовали и воры и суки, постоянно находясь «на ножах» и истребляя друг друга. Но во время Великой отечественной войны, а особенно после неё, ситуация начала меняться, появилось третье, не менее влиятельное «крыло».

Раскол среди воров в законе назревал давно и начался он примерно с 1940 года, когда в лагеря Советского союза стали прибывать так называемые «польские воры» — это авторитеты из Украины, Прибалтийских стран, Польши, Белоруссии, они отчасти сознательно, отчасти неосознанно отказались подчиняться годами сложившейся системе – не иметь семьи, не сотрудничать с властью, пополнять воровскую кассу (общак), не иметь частной собственности. Между ними и ворами старой формации разгорелся серьезный конфликт на идеологической почве, который по окончании Великой отечественной войны вылился в настоящую кровавую бойню.

Во время войны, на фронт было отправлено в штрафные батальоны более миллиона заключенных, среди которых было немало авторитетов и воров в законе, те, кому удалось выжить в войне, вернулись в лагеря, но были отвергнуты другими ворами в законе, которые не воевали. Их поступок был расценен как нарушение воровских традиций, участие в войне приравняли к сотрудничеству с властью, и таких воров на сходе постановили считать «суками». Но «боевые» авторитеты были не согласны с решением схода и были намерены легитимизировать свои военные заслуги, ввести в «понятия» новые регалии и особый статус воевавших воров в законе, и к ним бы многие стали прислушиваться, так как среди них было много авторитетных и уважаемых воров в законе.

Именно этих воров законе зеки и стали называть «Ломом подпоясанные», то есть это люди, которые идут напролом, противостоят и власти и ворам в законе и всему воровскому обществу и воровской идеи. «Ломом подпоясанные» уже не были в той степени ворами в законе, которыми уходили на войну, многое поменялось за это время, были приобретены военные навыки, что вылилось в иную организационную структуру, нежели та, которая осталась у традиционных воров. «Фронтовики» наладили свою секретную сеть, как на воле, так и на зонах, разработали систему противодействия, как лагерной администрации, так и ворам старой формации, стали налаживать контакты с должностными лицами, в общак деньги отчислялись по собственному желанию. Именно за такое отношение они и получили название «ломом подпоясанные».

Несмотря на хорошую военную подготовку, «ломом подпоясанные» вскоре были уничтожены как «класс», в связи с небольшой численностью таких воров и тем, что они не нашли поддержки у самой обширной тюремной касты – «мужиков», которые управлялись ворами старой формации. Когда «ломом подпоясанные» прибывали по этапу в лагерь, им, порой, не давали дойти даже до барака, сразу убивали заточками, и к концу сороковых годов перебили почти всех.

politika-v-rashke.ru

Закрыть меню